Издание в 1972 г. в ФРГ Карлом Дитрихом Эрдманом с его обширным вступительным трактатом дневников, статей и документов Курта Рицлера [1] стало важным этапом в исследовании генезиса и хода Первой мировой войны, германской "мировой политики" в целом. Оно же послужило импульсом к дальнейшему развертыванию так называемой "контроверзы" Фрица Фишера, начавшейся в Западной Германии в связи с первой статьей этого гамбургского ученого 1959 г., посвященной проблематике германских военных целей в Первой мировой войне.

Деятельность Рицлера на имперской службе оставила свой след в соответствующих архивах Германии. Так, после издания дневники Рицлера были переданы на хранение в Федеральный архив в Кобленце.

Имя Курта Рицлера фигурирует в германской истории, по словам Эрдмана, там, где речь идет о рейхсканцлере и прусском министре-президенте Теобальде фон Бетман-Гольвеге (1909 - 1917 гг.), накануне и во время Первой мировой войны. Дневниковые записи Рицлера содержат важную информацию об июльском кризисе 1914 г., германских военных целях, взаимоотношениях между правительством и верховным командованием, о внутриполитических столкновениях в стране [1. S. 7, 13]. Сравнительно немного документов относится к 1910 - 1911 гг., большая часть - к 1914 - 1918 гг. Свое первое значительное политическое сочинение "Мировая политика в 1906 г." Рицлер опубликовал, уже находясь на службе ведомства иностранных дел. Заведующий отделом печати ведомства Отто Хамманн взял его на службу "из-за его необыкновенных знаний в исторической и культурной областях и из-за его писательского дарования" [1. S. 28].

Позднее, в 1913 г. Рицлер становится постоянным помощником Бетман-Гольвега. Июль 1914 г. он проводил в ежедневном общении с канцлером в его бранденбургском поместье. В случае необходимости его посылали в Берлин с не требующими значительного времени заданиями. Записи бесед, которые он заносил в свой дневник, дают в дополнение к известным служебным и неслужебным материалам по июльскому кризису достаточно точное представление о размышлениях и восприятии ситуации рейхсканцлером. Так, Бетман-Гольвег полагал, что в международном плане он находится в весьма стесненном по-

Туполев Борис Михайлович - д-р ист. наук, ведущий научный сотрудник ИВИ РАН.

стр. 23

ложении и не имеет другого выхода, как поддерживать Австро-Венгрию в ее противостоянии с Сербией и Россией, если Германия не хочет утратить своего последнего союзника [1. S. 51].

Как констатировал немецкий историк А. Хилльгрубер, германская экономическая экспансия с рубежа веков проявляла все усиливающуюся тенденцию к продвижению на Восток и, таким образом, утвердившийся на юго-восточном направлении бастион "Срединная Европа" уже не мог быть отдан без борьбы, тем более что здесь приходили в столкновение гегемонистские возможности держав и "мировая политика". Германия на Ближнем Востоке по существу оказалась между российской и британской сферами влияния и как бы принимала на себя традиционную напряженность в отношении Англии к России в этом регионе. Австро-Венгрия в качестве "моста" к удаленной немецкой сфере влияния в Турции стала опорой германской среднеевропейской позиции, которая ни в коем случае не должна была быть разрушена. При этом Бетман-Гольвег придавал особое значение хотя бы косвенному ослаблению все возрастающей угрозы германской "среднеевропейской" позиции, прежде всего, со стороны царской России [2. S. 66 - 67]. Между тем в восприятии среднеевропейских проблем между Германией и Австро-Венгрией проявлялись существенные различия.

В дневниковых записях Курта Рицлера, сделанных в начале мировой войны, сообщается об австрийских планах в отношении Польши. Австрийцы хотят немедленно установить там по возможности консервативное правление, писал он. Они собираются ее полностью аннексировать или разделить, передав Германии часть польской территории к западу от Вислы [1. S. 196].

Действительно, с августа 1914 г. Австрия добивалась согласия Берлина на включение Польши в состав двуединой монархии в качестве новой польско-галицийской имперской земли. Германии было предложено "улучшить" ее восточную границу. 13 и 15 августа австрийский посол передал в Берлине предложения о разграничении военных администраций Германии и Австро-Венгрии на захваченных территориях Польши, когда под контролем германской администрации должны были находиться Калиш и Петрикау. После овладения Варшавой туда перебирался австрийский генерал-губернатор, а германская администрация полностью "удалялась" [1. S. 197. Anm. 5].

Ведомство иностранных дел Германии реагировало на австрийские предложения уклончиво, стремясь на время оставить польский вопрос открытым и избежать осложнений в отношениях с Веной. Единой концепции будущего Польши в Берлине тогда не существовало. Военное руководство выступало за провозглашение независимого польского государства, используя это в качестве средства пропаганды. Еще 31 июля 1914 г. кайзер сообщил польскому представителю свое решение создать независимое Польское государство, в союзе с которым Германия навсегда была бы защищена от России. В то же время министр иностранных дел Австро-Венгрии Леопольд граф Берхтольд был убежден, что "влиятельные консервативные круги" в Польше выступают за включение страны в состав Австрии, но боятся германской оккупации, впрочем - в той же мере, как и русской. Поэтому, мол, Германия должна скорее выступить с заявлением, что Польша получит независимую национальную администрацию при ее вхождении в состав Австро-Венгрии [1. S. 197. Anm. 6 - 7].

В Кобленце, где тогда находилась ставка германского верховного командования, 19 августа 1914 г. Рицлер записал в дневнике, что "вечером состоялся

стр. 24

долгий разговор о Польше и возможности более свободного присоединения других государств к империи - среднеевропейская система дифференциальных тарифов". Сначала Великая Германия с Бельгией, Голландией, Польшей, а затем и Австрией, "как государствами, которым оказывается помощь" [1. S. 198].

Еще в своих довоенных сочинениях Рицлер указывал на связь между континентальной и "мировой" политикой, исходя из того, что германская мировая держава нуждается в гарантированном европейском базисе, высказывался за территориальное расширение Германии на континенте.

Рицлер был сторонником уменьшения территории Франции и выступал за передачу французской Фландрии Бельгии. Последняя, по его мнению, должна была стать "германским протекторатом", но без крепости Люттих. Некоторые бельгийские пограничные зоны, согласно замыслу Рицлера, отходили к Голландии, Люксембургу и Пруссии. Он считал необходимым "свободно" присоединить к Германской империи в оборонительном и наступательном союзе Голландию и, вопреки австрийским устремлениям, в качестве восточного гласиса восстановленную как государство Польшу. В надежде на скорую победу у него вырисовывалась картина объединенной в таможенно-политическом отношении "Срединной Европы", ядром которой являлась Германия со своими протекторатами и куда в расширяющемся союзе должна была войти Австро-Венгрия [1. S. 198 - 199].

Среднеевропейская идея была еще до отъезда из Берлина в Кобленц обсуждена 16 августа 1914 г. вице-канцлером Дельбрюком и Бетман-Гольвегом. К этому времени канцлеру уже были известны среднеевропейские замыслы Вальтера Ратенау. Предложенные Рицлером рамки среднеевропейской системы не совпадали ни с предложениями Ратенау, выступавшего за создание объединения между Германией, Францией, Австро-Венгрией, Балканами и Бельгией, ни с положениями Сентябрьской докладной записки о военных целях, которая предполагала образование союза, состоящего из Германии, Франции, Бельгии, Голландии, Дании, Австро-Венгрии, Польши и, возможно, Италии, Швеции и Норвегии. В дальнейшем Ратенау, как и Бетман-Гольвег, а позднее и сам Рицлер придавали особое значение тесным взаимоотношениям между Германией и Австро-Венгрией, которым отводилась ключевая роль в будущем среднеевропейском союзе [1. S. 199. Anm. 2].

Между тем в своих письмах Хамманну от 22, 29 августа и 5 сентября 1914 г. Рицлер сообщал о противоречиях между имперским канцлером и военными, выдвигавшими далеко идущие аннексионистские требования. Сам Рицлер считал обширные прямые аннексии неосуществимыми и был сторонником создания системы экономического и военного присоединения или подчинения. Бетман-Гольвег также склонялся к такому решению. Однако занять определенную позицию в этом направлении оказалось невозможно, так как исход войны был тогда непредсказуем [1. S. 201. Anm. 3]. 9 сентября канцлер писал Дельбрюку о том, что кайзер вновь и вновь возвращается к мысли, что эвентуально аннексируемые у Бельгии и Франции территории должны быть "эвакуированы" и заняты военными колониями, заселяемыми заслуженными немецкими унтер-офицерами и рядовыми, которым будут предоставляться земельные участки. С другой стороны, в Берлине предполагали заключить с Францией после ее поражения торговый договор, который поставил бы страну в экономическую зависимость от Германии, сделав ее объектом немецкого экспорта и исключив экспорт из Англии [1. S. 201; 3. S. 87].

стр. 25

В соответствии с записями, сделанными Тирпицом в конце августа 1914 г., Бетман-Гольвег высказался за аннексию Германией части бельгийской территории севернее Антверпена, Намюра и Люттиха, сохранив южную Бельгию как буферное государство и отказавшись от идеи передать часть бельгийской территории Франции. В начале сентября Рицлер сообщил Хамманну, что канцлер теперь склоняется к предложенному им решению, чтобы Бельгия утратила только Люттих, но не подлежала оккупации, а с присоединением французской Фландрии должна быть экономически подключена к Германии. В военном отношении она фактически становится протекторатом Германии (с правом занятия последней ее портов) с антибританской направленностью [1. S. 202. Anm. 7].

В дневниковой записи 1 сентября 1914 г., на другой день после переноса Ставки верховного главнокомандования из Кобленца в Люксембург, Рицлер отмечал, что ничего не может сказать о судьбе Бельгии, так как Англия, конечно, выстоит в войне. "Но большая среднеевропейская экономическая система, - писал он, - должна кристаллизоваться вокруг нас, равным образом и свободное объединение с оборонительным и наступательным союзами. Это главное" [1. S. 204].

В записке Бетман-Гольвега о руководящих принципах, которыми следовало руководствоваться в переговорах о заключении мира, направленной 9 сентября 1914 г. Клеменсу Дельбрюку, ставилась задача обеспечить Германской империи безопасность на достаточно длительное время как на Западе, так и на Востоке. Одним из важнейших пунктов директивы было указание добиваться основания среднеевропейского Экономического союза посредством совместных таможенных соглашений при включении в него Франции, Бельгии, Голландии, Дании, Австро-Венгрии, Польши и, возможно, Италии, Швеции и Норвегии. Этот союз, вероятно без общей конституционной "верхушки", при внешнем равноправии его членов, но фактически под германским руководством, должен был стабилизировать экономическое господство Германии над Срединной Европой [3. S. 87 - 88].

А уже 16 сентября 1914 г. Бетман-Гольвег писал Клеменсу Дельбрюку, что, по его мнению, вопрос о германо-австро-венгерском таможенном сближении следует обсудить в связи с проблемой политико-экономического объединения "Срединной Европы", о чем он упоминал в своем конфиденциальном письме от 9 сентября [3. S. 91].

Проект "Срединной Европы" был по указанию Бетман-Гольвега более подробно разработан в ведомстве Дельбрюка, который отправился в Ставку верховного главнокомандования, чтобы проинформировать канцлера о состоянии подготовительной работы по этому вопросу. Дельбрюк отметил многочисленные технические трудности, связанные с проектом, и проявившиеся в предварительных дискуссиях расхождения во мнениях. Он не делал тайны из того, что если должно произойти экономическое сближение Германии с Австро-Венгрией в какой-либо форме, то согласие других ведомств потребуется только тогда, когда рейхсканцлер сам выступит с вполне определенной программой и непоколебимой волей осуществить ее. Проработка вопроса была продолжена под руководством Дельбрюка, хотя со стороны рейхсканцлера и не последовали желаемые им программные заявления. В письменном отчете о результатах обсуждения в его ведомстве от 20 октября 1914 г. Дельбрюк отме-

стр. 26

тил, что проект был тогда отвергнут большинством руководителей ведомств [1. S. 214. Anm. 2].

Находясь в Ставке верховного главнокомандования, выполняя разнообразные поручения рейхсканцлера, Рицлер фактически являлся референтом по проблемам политического ведения войны. В кульминационный момент сражения на Марне ему было предложено доложить канцлеру, как он представляет себе условия заключения мира. Основным звеном размышлений о военных целях на Западе оказалась бельгийская проблема, в связи с чем Бетман-Гольвег высказывался за раздел Бельгии между Голландией, Францией и Германией. Тогда же рукой Рицлера было написано воззвание к гражданскому населению Франции с призывом к примирению, однако сам он считал ожидания такового иллюзорными [1. S. 56].

Основной политический принцип, которым руководствовался Рицлер, заключался в том, что германская мировая держава должна обладать в Европе увеличенной и гарантированной территорией. Как и Бетман-Гольвег, он считал необходимым приобрести для империи полосу обеспечения - политико-военно-хозяйственное предполье, которое должно было стать континентальным базисом Германии. Вместе с тем, он являлся составителем чернового варианта знаменитой Сентябрьской докладной записки о военных целях Германии, которую сам считал предварительной. Из дальнейшего обмена мнениями канцлера и его помощника становится ясно, что Бетман-Гольвег, в конечном счете, не рассматривал Сентябрьскую докладную записку как обязательную программу действий. Они оба придерживались мнения, что прямые аннексии в Европе могут осуществляться только в весьма ограниченных масштабах [1. S. 57 - 58].

В этом они серьезно отличались от пангерманцев и их сторонников в тяжелой индустрии, военно-морском флоте и сухопутных войсках. Так, председатель Пангерманского союза Г. Класс в "Памятной записке относительно национальных, экономических и социально-политических целей немецкого народа в настоящей войне", составленной в сентябре 1914 г., писал, "что Срединная Европа, т.е. область, которая ныне должна в тяжелейшей борьбе отстаивать свое право на существование", вместе с уже завоеванными Германией и Австро-Венгрией территориями "создаст большую, единую экономическую область, - что буквально как властное требование носится в воздухе". К этому ядру постепенно и с закономерной определенностью "присоединятся Нидерланды и Швейцария, три скандинавских государства и Финляндия, Италия, Румыния и Болгария". Если к этому прибавить соседние земли и колонии перечисленных государств, то возникнет обширная экономическая область, которая, бесспорно, сможет защитить и сохранить свою хозяйственно-политическую независимость [3. S. 94].

Анализируя расстановку политических сил в имперском правительстве, Фриц Фишер констатировал, что для Бетман-Гольвега обеспечение континентальных позиций Германии служило предпосылкой сохранения и укрепления ее положения как мировой державы. Исходя из этого он был особенно заинтересован в оказании поддержки Австро-Венгрии в противодействии давлению на нее со стороны России, в образовании буферных государств между странами Центральной Европы и Россией и в военном подавлении или, по меньшей мере, сдерживании последней. С другой стороны, основной военной целью статс-секретаря имперского морского ведомства А. Тирпица, наиболее силь-

стр. 27

ного внутриполитического противника рейхсканцлера в правительстве, и стоявших за ним кругов была победа Германии над Британией [4. S. 759].

29 августа 1914 г. Рицлер писал Хамманну, что канцлер отвергает обширные прямые аннексии. Как в отношении Бельгии, так и Польши, "двух равных по значению проблем", не приняты какие-либо решения, так как Германия еще находится в начале своего пути, скорый мир с Францией невероятен и совершенно неясно, сможет ли Берлин действительно диктовать свои условия Англии [3. S. 80].

Срединная Европа и Срединная Африка в августе и в начале сентября 1914 г. занимали центральное место в политике германских военных целей, которой с разной мотивировкой и в различно трактуемых формах следовали правящие круги, монополистические объединения, буржуазно-юнкерские партии. Срединная Европа под германским руководством рассматривалась как лучшая гарантия того, чтобы возвысить Германию до уровня четвертой мировой державы или до положения ведущей мировой державы. Между тем Рицлер стал даже поговаривать о германском "мировом господстве". В то же время утрату Германией заморских территорий в Берлине собирались возместить дальнейшим строительством германского военного флота и созданием среднеевропейского таможенного союза при включении в него Франции [4. S. 765]. Но впереди еще были долгие годы мировой войны...

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Riezler K. Tagebucher, Aufsatze, Dokumente. Eingel. und hg. von Karl Dietrich Erdmann. Gottingen, 1972.

2. Hillgruber A. Deutsche Grossmacht- und Weltpolitik im 19. und 20. Jahrhundert. Dusseldorf, 1977.

3. Weltherrschaft im Visier. Dokumente zu den Europa- und Weltherrschaftsplanen des deutschen Imperialismus von der Jahrhundertwende bis Mai 1945. Berlin, 1975.

4. Fischer F. Krieg der Illusionen. Die deutsche Politik von 1911 bis 1914. Dusseldorf, 1978.

Permanent link to this publication: